FinWar

Аннотация.

Дуализм существует как природное явление, дуализмом пропитана мифология. И, вдруг для себя, обнаружил его как рукотворное отношение, то есть «близнечную пару» двух социально значимых процессов или функций. Пара эта известна как «финансы» и «мировая война».

Война – это всегда «про деньги», но когда обозначилась сюжетная линия зарождения финансов, то с нею вместе, но во вторую очередь, родилась мировая война.

Ниже привожу рассуждение в свободной, намеренно отстранённой от научности, форме по теме истории и настоящего этой близнечной пары. Это не истина, но только более или менее различимый образ её.

Как количество «движущих сил» сменило качество «пространства их независимого друг от друга распространения», став скрученной само-утверждающейся спиралью смерти и разорения

Все мы слышали про существование финансов. Это слово прочно вошло в разговорную речь относительно недавно. А вот слово «война» сопровождает поколения моих соотечественников на всю мыслимую глубину. Зададимся вопросом: нет ли между ними, войной и самой идеей финансов, связи, родственной – особенно?

Начнём с простого, а именно: подумаем, в чём различие между деньгами и финансами? Общее между понятиями то, что они обозначают два рукотворных явления. И поверим русскому языку, различившим на слух их не только по звучанию, но и в корневой основе. Остановимся на том, что представление о деньгах существовало задолго до появления финансов. Ещё покойный Карл Маркс, насколько я помню, в четвёртой главе “Das Kapital”, так и названной, «Мировые деньги», во-первых, узаконил само понятие «мировых денег»; а во-вторых, утвердил «весовое золото» в качестве таковыхъ. Но, спустя полвека после данного откровения, стало возможным увидеть трещину в незыблемости аксиоматики классика политэкономии.

Для начала обратим внимание на финансовый кризис начала ХХ века в США, который одолел Дж.П. Морган, оплатив задолженность американских банков. Кризис он погасил, но с условием, что банковский капитал, расквартированный в США, объединёнными усилиями обособляется от государства САСШ (так его чаще называли в ту пору) и сливается в корпоративное величие под названием «Федеральная резервная система» (ФРС). Корпорацию создали в 1913 г. и определили ей срок службы в сто лет. И только потом грянула Империалистическая война (сейчас её называют 1-я Мировая). По итогам Империалистической войны с политической каты мира исчезли 4 империи: Австро-Венгерская, Германская, Османская и, в первую очередь, Российская. С тонущих кораблей весовое золото потоком хлынуло не только к «Ротшильдам», то есть в Сити, но и в банки Уолл-стрита.

Итак, на фоне все-европейского разорения появилась невиданная концентрация денежных средств, которым потребовался целенаправленный мощнейший оборот, которым могла быть только война, но война не простая, «международная», а уже мировая. Внутри себя вполне человеческий социально значимый процесс концентрации власти и стандартизации управления породил дуально существующую силу, «двигатель прогресса», скажем, «второго рода».

Счастья нет, но есть конфликт

Трудно сказать, какие планы в деталях были у Поджигателей бойни, но то, что они планировали опустить всю подотчётную им цивилизацию на уровень своих должников – сомневаться не приходится. И эту «малину» обломала им разбитая в хлам Россия, где народ поверил на слово революционерам, что можно переустроить мир на человеческих началах, что надо только «отобрать и поделить». Отобрать у родовой аристократии славу, у помещиков и капиталистов собственность, а у банкиров – права единолично распоряжаться деньгами и устанавливать правила их обращения. Отобрать материальный ресурс и передать,… как оказалось на деле, в управление чиновникам. Единственное условие, которое внесло существенную новизну в набиравшие силу общественные отношения, было доселе невиданная монополизация права на надзор за общим ходом вещей. И закрепление этого права состоялось за политической партией, действующей в режиме узаконенного доминирования в деле принятия управляющих решений. Символика такой модели читается в проекте безвременно покинувшего мир царского жандарма, п-ка Зубатова. Это сказано к тому, что не только большевикам приходили в голову перспективные идеи.

Итак, золото хлынуло, а счастье к банкирам всё никак не приходило. Оказалось, что капитализм внутри себя имеет очень прочный стержень – промышленное производство, умноженное потом ещё развитием химии и преобразованием сельского хозяйства на индустриальный лад. Оказалось, что капитализация (как вполне объективный процесс), начиная с XIX столетия, вынудила кредитовать развитие и рост всего и вся не столько «весовым золотом», сколько, страшно подумать, бумажными денежными знаками (замечу: этот факт, эта мысль недоступна пониманию ВВП, так что будьте осторожны в цитировании, если у кого-то дойдёт до этого). Старый мир разделился в себе: ниспосланные шуршащие знаки судьбы в большинстве своём дворяне просто пропивали, а капиталисты и промышленники, в отличие от них, вкладывали в расширение производств и даже в обустройство общественной жизни, в образование и социалку (кстати, в Германии – в первую очередь). Конечно, следовать правилу «делиться надо» не было повальным увлечением, но всё-таки мода такая худо-бедно была. Это сказано к тому, что никак не только большевики придумали всё хорошее и полезное.

Итак, обозначился конфликт интересов (скажем, «проблема бумажного тигра») между банкирами и капиталистами: кому снимать сливки с общественного по характеру производства товаров и услуг?

«Цена вопроса»

Как и полагается, серьёзный конфликт разрешается кризисом во всемирном масштабе. Речь веду о начале 30-х гг. ХХ столетия. Ситуацию переломили Ф.-Д. Рузвельт, многократный президент США и, надо полагать, т. Сталин. Он, в отличие от «контрагента», не был президентом, но он сделал всё, что было в его силах по части Культурной революции, коллективизации (перевод сельхоз производства на индустриальный лад), индустриализации и, есть основание для такой оценки, – научной революции в отдельно взятой стране. Дорого народ и страна заплатили за эти достижения? – дороже не бывает. Но результат преобразование жизни в СССР на глазах практически одного поколения вызвал эффект ударной волны на всё либеральное бла-бла-благосустройство. Ударная волна вывернула на изнанку попытку глобализации власти банкиров, и пошла писать губерния… антисемитизм. Никаких других идей банкиры родить не смогли, а разрешать социализму строиться и строить было никак нельзя. Опять потекли кредиты капиталистам, опять застучали молоты и задрожали наковальни. Настал апофеоз Железного века, Вторая Мировая война.

Финал мировой войны ознаменовал договорняк (хорошее слово придумала жизнь) между корпорацией американских банкиров и промышленниками, больше известный как Бретон-Вудское соглашение. Его смысл заключается в фиксации права сильного за страной США, тенью которых стала ФРС. Цементирующей стяжкой означенного договорняка стал план разложения партноменклатуры СССР. Простоватых вождей поймали на местечковом глобализме. А глобализм не бывает местечковым – там решают эпохальные вопросы, там нет интереса в том, чтобы найти «тёплое место и бассейн с голубой водой». Что касается «своих» капиталистов, то глобалисты подсунули им Троянского коня в виде выгоды от экспорта (их собственного) капитала в недоразвитые страны. Без теории и к ним пришла смерть, если вспомнить прогноз И.В. Сталина.

К столетию ФРС глобальный субъект стал готов к решающей схватке за монопольную власть над миром людей, над планетой. Занялась заря открытой «глобальной революции» на Украине, в слабом звене цепи «российского» колониализма (внешняя и внутренняя политика позднего СССР и РФ оставляет пространство для классификации своей бес-родности). «Слабое звено» - это всё по Ленину, всё по-большевистски. С той лишь существенной разницей, что в 1917-18 гг. пламя мировой войны погасила большевистская революция в отдельно взятой стране, а в 2014 г. революция, начатая также в отдельно взятой стране, её возродила.

Итак, наш нехитрый анализ приводит к выводу, что Мировая война, да, существует, но это война не между государствами, хотя именно они впрягаются в неё себе на погибель и на погибель зажравшихся до тупости чиновников и мироедов-олигархов. Мировая война идёт за абсолютную власть над человечеством, против человечества, против самой идеи человечности. Военные сражения – это громкое эхо настоящих битв, битв за умы, за настроения, за образ мыслей, за надежду, за будущую жизнь, в конце концов.

«Мои финансы поют романсы…»

Истые стратеги Мировой войны нацеливают своё оружие на ослабление всех форм организации обществ, включая государства как машины. Они из спектра целей, как страшный сон времён 1945 года, исключают какую бы то ни было вероятность победы в современных формах противостояния даже самого завалящего государства. Войну настраивают на вечность до полного истощения структурного управления и до распада всех форм общественной жизни. Такова цель, такова стратегия войны, таковые подбирают и методы.

Вернёмся к поиску понимания природы финансов. В середине 1970-х гг. государственное управление в США обанкротилось, и им, государству США, пришлось отменить и без того хлипкое золотое обеспечение доллара. Власть денег в прежнем понимании кончилась, началась власть финансов. Её мощность обеспечена собственным ростом суррогатов в прошлом денежной массы. Операции с суррогатами и деривативами стали приносить такие барыши, о которых капиталисты не мечтали и не мечтают. Но «мёртвая рука» капитала вцепилась в портЫ банкиров, и не захотела отпускать их ни под каким видом. В данном контексте, «мёртвая рука» капитала – это расцвет ретроградного капитализма в Азии и на Тихоокеанских просторах. Очевидно, что если такой порядок продержится ещё совсем немного времени, то «мёртвая рука» юго-восточного капитализма покажет признаки жизни, отнимет её, жизнь, у первородных финансистов, и роли поменяются, на сей раз – безповоротно.

Здесь самое место вспомнить о России. Дело в том, что история только у неё в руках оставила ключ к будущему, только она может завершить войну. То ли прекратить, то ли проиграть, то ли закончить войну – пока не ясно.

Ключевой вопрос современности: «Спасать ли Россию как государство?» – а кому это надо? Крестьянину, у которого глобалисты под улюлюканье чиновного сброда выжгли скотину? Замордованному штрафами, кредитами и безысходностью работяги? Интеллигенту, о которого вытирает ноги вечно голодное существо чиновников и сросшихся с ними менагеров «естественных монополий»? Промышленникам, до мозгов которых стало доходить, что финансовый капитал не успокоится, пока будет жить хоть один из них? Евреям? – но им всё равно, они привыкли выживать там, где тонет даже [нелитературное слово]. Генералам и особистам? – случай, аналогичный еврейскому. Последние твёрдо знают, что самое безопасное место во все времена было в стороне от политики. Здесь они отличны от евреев, которым даже политика не страшна. Пугачёвой с Галкиным и примкнувшего к ним Чубайсу в придачу?... С уверенностью можно назвать в качестве потенциальных спасителей государства В.В. Путина и его родственников. Их кредо: «Остановись, мгновенье! Ты – прекрасно!» Но как мал их круг, и как далеки они от народа!?

Рождение «новой хронологии»

Для того чтобы определиться с моделью перехода России в оптимистичное будущее, считаю полезным сравнить по существу 1916 и 2026 гг. Всего-то – период в десяток циклов солнечной активности, но сколько всего в них уместилось…

Что общее: денежная политика власть предержащих. Тупо запущен печатный станок для покрытия текущих расходов и военных заказов. Возник разрыв экономических связей. В империи – заморозка «золотого запаса» и последовавшего дефицита товаров для сельского населения, а это ок. 80% от общего числа жителей. В РФ – путинско-набиуллинская кредитная политика тащит промышленность в пропасть с лёгкостью «Катерпиллера», толкающего предельно аморфный ковш снежной массы, и столь же бездарное отношение к расходованию «золотого запаса» и резервных фондов.

В чём отличие: состояние авторитетности кремлёвских правителей несколько выше, чем было на момент августа 1916 г. у императорской семьи. На чём держится «прирост» авторитета: на торговле с Китаем и на наличие у КНР собственных интересов в отношении глобальной власти. КНР и, не забудем, КНДР обеспечивают подпитку Кремля продуктами промышленного производства, своего рода ленд-лизом. Корейцы ещё и военным делом способствуют стабилизации курса как на «вечную» войну, так и на «выживание».

Источник критических внутренних напряжений: в 1916 г. на горизонте маячила «буржуазно-демократическая революция», накачанная деньгами из царской казны, из которой щедро отсыпали «Земгору» (кн. Львов), сводной организации демократических сил, публично выявивших желание на общественных началах пособить фронту с поставками того-сего. Через «Земгор» были перекачены на революционную деятельность гигантские суммы, о чём мы можем судить лишь по косвенным, но весьма убедительным признакам.

Роль демократического движения масс предреволюционной фазы активности в 2016 г. исполняет «5-я колонна» укропо-бандеровцев и море разливанное воинствующих ваххабитов, расставленных и взлелеянных чиновниками «на местах». Большевикам такая массовка боевиков и не снилась со всей их газетной пропагандой и «рабочей гвардией». И кто кого пересилит, про-путинцы или воинствующие глобалисты, гадать не будем.

Наше дело понять, что вслед за неминуемой социально значимой встряской придёт время радикальный перемен: или лавинообразного разложения общности и остатков «народного единства», или подъём духа народного единства. Народное единство в 1917 г. лишь промелькнуло на просторах цивилизации, но след оставило неизгладимый. Сегодня его потенциал куда как выше, поскольку вопрос с теорией становления всенародности власти решён.

За солидаризм! За народное единство! За наше будущее!