В первом разделе статьи, который называется «Две версии мировоззренческого полузнания», автор так характеризует проблему: В современном общественном сознании доминирует взгляд на науку и религию как на принципиально несовместимые друг с другом формы мыследеятельности. Соответственно, противопоставление их друг другу считается чем-то естественным, само собой разумеющимся. Как и выбор в пользу какой-либо из них. Получается, что на мировоззренческом уровне общество людей находится мало того, что в разколотом состоянии, так ещё и во враждебно противостоящих друг другу позициях. И это, действительно, проблема.
Считаю, что корень проблемы присосался к головам начальства, что выстроилось по разные стороны креста. Именно там, в начальственных головушках институтов веры и институтов знания, то есть светской науки, гнездится несовместимость науки и веры. У народа что попроще, наука (знание) и вера прекрасно уживаются в каждой отдельно взятой голове. Да, народная мировоззренческая каша-малаша кажется эклектикой. Но это не от того, что, как рассуждают клинические особисты, «народ туп, глуп и склонен к предательству». Кажущаяся эклектикой каша читается, как итоговая оценка достоинства изрядно подгнивших идеологических продуктов, произведённых в институтах веры и институтах знания. Оценка их одна и та же, она говорит о безнадёжной отсталости от требований жизни тех и других самопровозгашённых авторитетов. Так что народу ничего не остаётся, как тихим сапом альтернативщины расшатывать глухарей-авторитетов, полуклассы, полушайки которых рвут за бабки друг у друга микрофоны. Кто платит? – заказчик бардака и дураков у порогов власти. ЭТО БОРЬБА НАНАЙСКИХ МАЛЬЧИКОВ НА КАПИТАНСКОМ МОСТИКЕ ТОНУЩЕГО ПАРОХОДА. ИЛИ ФИСТУЛА «СОБАКИ ПАВЛОВА» ПЕРЕД ДАВНО ПУСТОЙ МИСКОЙ. А «собака Павлова», вследствие естественной реакции, с 1980-х гг., превратилась в «собаку Анохина».
Справка: Пётр Кузьмич Анохин (14 (26) января 1898 года, Царицын — 5 марта 1974 года, Москва) — советский физиолог, создатель теории функциональных систем, академик АМН СССР (1945) и АН СССР (1966), лауреат Ленинской премии (1972). Опыт Анохина заключался в том, что, доведённой до классического состояния «собаке Павлова», во время опыта вместо привычной еды подложили кусок хлеба. И, о чудо! У неё не потекла слюна, пропал аппетит, а мимикой своей морды, она сказала всё, что подумал бы про естествоиспытателя любой из нас, окажись в подобной ситуации.
Во втором разделе статьи автор пишет: А вот его (В.И. Вернадского) соображения о «чистой эмпирике»: «Правильным является <…> стремление, всё более и более преобладающее в научных исканиях <…> подходить к изучению явлений жизни чисто эмпирически, считаться с невозможностью дать ей “объяснение”, т. е. дать ей место в нашем абстрактном космосе, научно построенном из моделей-гипотез» [Вернадский, 1967, с. 237]. Современная наука, выстроившая горы систематизированных знаний об управлении, просто обязана прозреть и дать волю неформальной логике, вполне себе научному знанию. Без неформальной логики не выстроишь грамотное системное управление, а без перехода на качественное управление, как подсказывал т. Сталин, – нам смерть. Точно с такой же инициативой могли бы выступить и т.н. воцерковлённые вожди общественного мнения своей паствы. Но, нет, ждут чего-то. Может смены поколений? – кто знает…
(конец 2 раздела статьи): Несовместимостью всех вышеперечисленных эмпирических обобщений с эволюционно-историческим мировоззрением и обнажается реальная природа этого мировоззрения как «научного полузнания». Мой комментарий: Повторяю, проблему совмещения картины мира, разделённой богохульством в эпоху французского Просвещения знания и веры, можно разрешить в принципе. Для чего всего-то, что богословам, что светским горе-владыкам общественного мнения, каждой из сторон пойти навстречу друг другу и совместить свои исторически устойчивые взгляды на почве соблюдения правил неформальной логики.
В третьем разделе статьи Автор пишет о внутренней духовной болезни, распространённой в институтах веры, ссылаясь на корифеев богословия: И она же (идея примата духа над буквой) подразумевает, что энергетика молитвенного Слова определяется не «буквой» молитвы, а духовным настроем молящегося. А «молитвы» Вернадского ― это его научные труды, насыщенные духовной энергетикой ничуть не в меньшей степени, чем церковные молитвы. Мой комментарий: препона творческому развитию материализма – принципиальный, предустановленный отказ от понимания интуитивности как одной из составляющих форм познания. Да, может быть высшей форме, если верить Николаю Кузанскому, философу XV века. Интуитивность = Вдохновение доступно тем, кто его, вдохновения, заслуживает. А у материалистов что получается? – раз присутствие мысли ощущается в голове, значит, разум её и придумал, поскольку, исходя из анатомической точки зрения, больше некому.
(в том же, 3-м, разделе читаем): Но ограничение церковной деятельности инерционной функцией «сохранения» низводит церковь с уровня духовно-нравственного водительства на уровень «заповедника для «убивающей буквы» Священного Писания. А заповедник можно только беречь; полноценно жить в нём невозможно. От себя замечу: выполнять функцию, приватизируя при этом право суждения о её выполнении, суть вещи нравственно несовместные. Здесь и без научного подхода ясность приходит сама собой.
Четвёртый раздел статьи Автор заключает: Поистине ― болото псевдовыбора. Мой комментарий: ладно бы болото, а то ведь в условиях острейшего системного, социально-политического и экономического кризиса, останется одна трясина гражданской войны без возможности сколько ни будь разумного выбора.
(из раздела 5): Эти слова (Автор цитирует суждение «Просветителя» преподобного Иосифа Волоцкого о наличии глубокого смысла во внешне просто понимаемых текстах Священных писаний) ещё и ещё раз убеждают, что у религии имеются фундаментальные, но до сих пор ещё не осознаваемые, точки соприкосновения с наукой. А задача той и другой ― сделать их осознаваемыми. И начать нужно с признания того, что современная система представлений о мире, поделившая свои объяснительные функции между «знанием без веры» и «верой без знания», даёт на вопрос о месте человека в мире равно-неудовлетворительные своей неполнотой ответы. Мой комментарий: вырисовывается проект смыслократического общества. Он просматривается как зал заседаний, где стараются осознавать точки соприкосновения в чём-то различных подходов к пониманию мира.
(конец раздела 5): Между тем характер современного общества обнаруживает всё более заметную несовместимость с рассчитанным на массовое невежество псевдовыбором: между двумя враждебными по отношению к друг другу формами полузнания. Современное информационное общество уже не хочет выбирать между «морковками “веры без знания” и “знания без веры”» ― этими главнейшими условиями дебилизации массового сознания, залогом его низведения до уровня «говорящих обезьян», «собак Павлова» и прочих «подопытных крыс». Не может оно удовлетвориться и эклектическим совмещением противоречащих друг другу мировоззренческих установок, этой фальшивой имитацией мировоззренческого синтеза. Мой комментарий: возникает вопрос о выявлении и профилактике эклектики: чья это забота – комиссаров? Путина? Институтов знания? Институтов веры? Со своей стороны ответ вижу следующим. Следует запустить, сознательно и целенаправленно, как социально значимую функцию (функцию или волну в общественные отношения), а не очередной институт полузнания\полуверы ради очищения сферы общественного сознания от всех ересей, выпущенных в свет разума, строго предназначенных разделять умы и властвовать над ними.
Дорогу осилит идущий.
Обращение ко всем, кто мыслит!
